Эдит Пиаф и Марсель Сердан • Выпуск третий

Паспорт

1. Проект: «Всё о любви»
2. Формат: фантазийный ночной радиоэфир с ведущим и живыми звонками слушателей.
3. Автор идеи и правообладатель: Искандар Кадыров
4. Возрастной ценз: 18+
5. Выпуск третий: Эдит Пиаф и Марсель Сердан
6. Жанр: Литературная радиодрама-эссе

Тизер

«Между Парижем и Нью-Йорком — океан. Между ними — ничего»

Ночь. Телефон в студии включён. Сегодня мы говорим о расстоянии, о песне, написанной для живого человека, и о том, что остаётся после любви.

Анонс

Третий выпуск фантазийной радиопередачи «Ночной звонок». В первый вечер мы говорили о женщине, которая ждала, во второй о той, которую ждали. Сегодня разговор о расстоянии: Париж, Нью-Йорк, океан между ними и песня, написанная для живого человека. Чемпион мира по боксу, певица, дом под Парижем, дата реванша и вопрос о том, что остаётся после любви. Слушатели по телефону делятся тем, что почувствовали.

О проекте

«Всё о любви» — литературный проект Искандара Кадырова о самом загадочном человеческом чувстве. Любовь здесь рассматривается не как история со счастливым или трагическим финалом, а как особое состояние, которое однажды меняет всё вокруг: время, пространство, человека, его голос и даже память. В каждом выпуске — два героя, одна история и то мгновение, когда любовь становится частью большой человеческой культуры.

Доброй ночи, дорогие радиослушатели.

Третий выпуск «Ночного звонка». В первый вечер мы говорили о женщине, которая ждала. Во второй, о той, которую ждали. Сегодня разговор о расстоянии. Телефон в студии включён, лампа над микрофоном горит, и, кажется, первый звонок уже здесь. Доброй ночи, вы в эфире.

— Добрый вечер. А сегодня о чём?

— О расстоянии.

— Это грустная тема.

— Смотря для какой любви.

Расстояние бывает разным. Есть то, что измеряют в метрах: комната, улица, ринг. И есть то, что измеряют в океанах. От Парижа до Нью-Йорка около шести тысяч километров, и в сорок девятом году их преодолевали либо за несколько дней на пароходе, либо за долгую ночь на самолёте с остановкой на Азорских островах.

Представьте женщину, которая привыкла, что её слушают тысячи. Маленькую, хрупкую, с голосом, который заполняет любой зал. И мужчину, привыкшего, что всё решается лицом к лицу, на нескольких метрах ринга. Сильного, известного, немногословного. Между ними Париж и Нью-Йорк. Между ними океан.

Эдит Пиаф и Марсель Сердан. Певица и боксёр.

О ней мы знаем много, поэтому скажу только одно. В сорок седьмом году маленькая парижанка приехала на Бродвей с гастролями «Компаньонов де ла шансон», и американская публика приняла её не сразу. Как рассказывают, всё изменила рецензия критика Вирджила Томсона в «Нью-Йорк геральд трибюн», а через несколько дней она уже пела в кабаре «Версаль». К тому времени мир успел узнать «La Vie en rose», песню, которую она написала сама. Песню о радости найденной любви.

О нём известно меньше. Он родился в Алжире, в семье, где зарабатывали тяжёлым трудом, потом семья переехала в Марокко. Из ста двадцати трёх боёв он выиграл сто девятнадцать, шестьдесят один раз нокаутом. Двадцать первого сентября сорок восьмого, в Джерси-Сити, он нокаутировал американца Тони Зейла в двенадцатом раунде и стал чемпионом мира. Во Франции его встречали как национального героя.

Как они встретились, рассказывают по-разному. По одной версии, Сердан впервые услышал её ещё в Париже, в кабаре, после освобождения. По другой, они познакомились в Нью-Йорке в сорок восьмом, когда она пела в «Версале», а он готовился к бою за титул. У него была семья, у неё сцена, гастроли и перелёты, и любить им приходилось в непростых обстоятельствах и на два города. Они писали друг другу. И, наверное, поэтому им так много было что сказать.

В начале сорок девятого года у них появился дом в Булонь-Бийанкуре. Там Пиаф написала слова песни. Музыку к ним сочинила Маргерит Монно. Песня называется «Hymne à l’amour», «Гимн любви».

Сегодня мы слышим в ней прощание. Память. Боль человека, который уже потерял того, кому песня посвящена. Но тогда всё было иначе. Человек, для которого она была написана, был жив.

Четырнадцатое сентября тысяча девятьсот сорок девятого года. Нью-Йорк, кабаре «Версаль». Говорят, она стояла в круге света, подняв глаза. И впервые звучала песня, которую потом узнает весь мир. Она пела её не из прошлого. Она пела её для него.

Мы привыкли говорить о признаниях, которые человек не успел сделать. О словах, оставшихся внутри. О письмах, которые находят уже потом. А здесь было наоборот. Она успела.

Если вы когда-нибудь любили на расстоянии, если вы ждали письма, звонка, самолёта, звоните. Мне очень хочется услышать не историю эстрады, а то, что вы почувствовали.

Кажется, звонок. Доброй ночи, вы в эфире.

— Добрый вечер… Я когда-то год жила с человеком в разных городах. Знаете, чем эта любовь отличается от обычной? Она говорит больше. Мы писали друг другу каждый день, и я до сих пор помню те письма лучше, чем многие разговоры. Расстояние как будто заставляет говорить правду. Когда нельзя просто обнять, приходится искать слова.

Спасибо вам. Когда обнять нельзя, слова и правда становятся почти прикосновением.

Осень сорок восьмого принесла ему титул, лето сорок девятого его отняло. Шестнадцатого июня, в Детройте, повреждённое плечо не позволило Сердану выйти на десятый раунд, и он уступил звание Джейку Ла Мотте. Реванш назначили на конец сентября, потом перенесли, и в итоге он был назначен на второе декабря в Нью-Йорке, в «Мэдисон-сквер-гарден». Всю ту осень Пиаф пела в «Версале».

У каждого из них теперь была своя дата, к которой они шли. У него второе декабря. У неё день, когда он приедет.

Телефон звонит. Доброй ночи, вы в эфире.

— Добрый вечер. А он что, не мог поплыть на пароходе? Почему самолётом?

Хороший вопрос. Он, по рассказам, и собирался плыть, как тогда многие. Но двадцать четвёртого октября Пиаф уговорила его приехать раньше, и он согласился лететь. Я не стал бы искать здесь виноватых. Это просто человеческое «приезжай скорее», которое мы говорим тем, кого любим.

Двадцать седьмого октября он был в аэровокзале Орли. Рассказывают, что перед посадкой скрипачка Жинетт Невё, которая летела тем же рейсом, показала ему свой страдивари. Он обещал, что будет драться как лев и вернётся в Нью-Йорк с титулом в декабре.

Вечером двадцать седьмого самолёт «Эр Франс» вылетел из Парижа, с посадкой на Азорских островах. В ночь на двадцать восьмое он врезался в гору на острове Сан-Мигел. На борту было сорок восемь человек. Не выжил никто.

Самолёт не долетел до Нью-Йорка. Дом в Булонь-Бийанкуре, письма, реванш на второе декабря, всё, что ещё должно было произойти между ними, осталось по ту сторону этой даты.

На этом многие рассказы о них заканчиваются. Но наш выпуск не об этом конце.

Второго мая тысяча девятьсот пятидесятого года Пиаф записала «Hymne à l’amour». Ту самую песню, которую впервые спела, когда он был жив. Раньше это было признание. Теперь стала память.

У этой истории есть продолжение. В восемьдесят третьем году вышел фильм «Эдит и Марсель», и в нём снялся сын боксёра, тоже Марсель Сердан. В пригороде Парижа, в Леваллуа-Перре, есть дворец спорта его имени. А песня, которую Пиаф написала для живого человека, стала для многих песней памяти.

Телефон звонит. Доброй ночи, вы в эфире.

— Скажите… а он слышал эту песню?

Позвольте мне не отвечать сразу.

Не знаю. Мне хочется думать, что слышал. Но это только мне хочется. Известно другое: она была написана для него, когда он ещё был жив.

Что остаётся после любви? Иногда письмо. Иногда голос. А иногда песня, которую потом поёт весь мир, и каждый слышит в ней своё расстояние, своё ожидание, своё «я люблю тебя», сказанное вовремя или так и не сказанное.

Я не знаю этого наверняка. Но я всё-таки думаю…

Между Парижем и Нью-Йорком был океан. Между ними были письма, голос, несколько встреч и одна песня.

И всё-таки это была любовь.

С вами был «Ночной звонок». Пусть в вашей памяти останется тёплый свет парижских фонарей. Доброй ночи.