IV. «Император. Отсутствие Его Величества»
Паспорт
Тизер
У безупречного приёма в Букингемском дворце есть только одно правило:
ничто не должно помешать ему состояться.
Анонс
В Букингемском дворце должен состояться королевский приём, но в назначенный час Его Величество не появляется. Отменить мероприятие невозможно: протокол не предусматривает официального отсутствия короля. Пока дворец пытается сохранить безупречный вид, система постепенно создаёт официальную версию событий, в которой Его Величество присутствовал.
О цикле
«Путь к Дураку» — второй цикл литературного проекта ИНКУБАТОР™ Искандара Кадырова, состоящий из 22 новелл, построенных вокруг Старших Арканов Таро. Каждая история существует самостоятельно и соединяет человеческую драму, чёрный юмор, абсурд и неожиданный поворот.
Хештеги
#ИскандарКадыров #Инкубатор #ПутьКДураку #НоваяНовелла #Литература #ЛитературнаяНовелла #НоваяПроза #ЧёрнаяКомедия #ЧёрныйЮмор #КомедияПоложений #КомедияНравов #Литература18плюс #Таро #Император #ТароИмператор #Лондон #НьюЙорк #БукингемскийДворец #БританскийЮмор #ДворцовыйАбсурд
- Литературный проект: ИНКУБАТОР™
- Цикл: II. «Путь к Дураку»
- Слоган цикла: «Уже звучит тревожная музыка»
- Автор: Искандар Кадыров
- Возрастной ценз: 18+
- Новелла: IV. «Император. Отсутствие Его Величества»
- Жанр: Чёрная комедия положений / катастрофа, которая обязана выглядеть как триумф
- Аркан Таро: IV. ИМПЕРАТОР (прямая карта)
Тизер
У безупречного приёма в Букингемском дворце есть только одно правило:
ничто не должно помешать ему состояться.
Анонс
В Букингемском дворце должен состояться королевский приём, но в назначенный час Его Величество не появляется. Отменить мероприятие невозможно: протокол не предусматривает официального отсутствия короля. Пока дворец пытается сохранить безупречный вид, система постепенно создаёт официальную версию событий, в которой Его Величество присутствовал.
О цикле
«Путь к Дураку» — второй цикл литературного проекта ИНКУБАТОР™ Искандара Кадырова, состоящий из 22 новелл, построенных вокруг Старших Арканов Таро. Каждая история существует самостоятельно и соединяет человеческую драму, чёрный юмор, абсурд и неожиданный поворот.
Хештеги
#ИскандарКадыров #Инкубатор #ПутьКДураку #НоваяНовелла #Литература #ЛитературнаяНовелла #НоваяПроза #ЧёрнаяКомедия #ЧёрныйЮмор #КомедияПоложений #КомедияНравов #Литература18плюс #Таро #Император #ТароИмператор #Лондон #НьюЙорк #БукингемскийДворец #БританскийЮмор #ДворцовыйАбсурд
IV. «Император. Отсутствие Его Величества»
Пролог.
Пятница в Нью-Йорке не начиналась — она уже шла семимильными шагами, как и положено пятнице, у которой нет ни малейшего желания задерживаться.
Эвелин закрыла дверь спальни, прошла на кухню и посмотрела на часы.
8:07.
Всё было как всегда: кофе, кот, карта. А потом можно было позволить пятнице делать с собой что угодно — при условии, что она не будет делать это до кофе.
Она поставила воду, достала чашку, открыла банку с кофе.
Телефон зазвонил. Номер незнакомый. Эвелин не ответила. Телефон зазвонил снова.
— Да?
— Мисс Харт, полагаю?
Голос был женский, безупречно воспитанный и холодный, как Атлантика зимой. Такие голоса не просят — они сообщают об уже принятых решениях.
— Да.
— Леди Арабелла.
— Чем могу помочь?
— Я в Нью-Йорке.
— Надолго?
— До завтрака.
— Это приглашение?
— Это предупреждение.
Эвелин посмотрела на чайник, который только начинал закипать.
— У меня ритуал.
— В кафе будет кофе.
— У меня ритуал с кофе.
— Тогда будем считать, что обстоятельства требуют некоторой гибкости.
— А если я откажусь?
— Я заплачу за ваш завтрак.
Эвелин усмехнулась.
— Вы покупаете чужое время?
— Только необходимое количество.
— Где вы?
— «Bellini».
— Я ещё даже не выпила кофе.
— Именно поэтому вам будет за что меня ненавидеть.
В трубке щёлкнуло. Вода наконец закипела, но кофе так и остался на столе.
Кот на подоконнике смотрел на улицу с тем неодобрением, с каким смотрят те, кому происходящее откровенно не нравится, но кто и не подумает вмешаться.
Через семь минут Эвелин уже спускалась по лестнице.
На улице её подхватил поток. Курьер выскочил между двумя такси, женщина в красном пальто выругалась в телефон, автобус вздохнул у остановки и выпустил облако выхлопа. Над крышами прогремел поезд метро. Из кафе на углу вынесло запах обжаренных зёрен, масла и свежего хлеба.
Эвелин шла быстро, так и не притронувшись к кофе. На ходу вытащила колоду и перетасовала — карта выскользнула из пальцев и едва не упала на мокрый асфальт.
IV. ИМПЕРАТОР.
— Сегодня, значит, — сказала она, ни к кому не обращаясь, и убрала карту обратно.
В «Bellini» дверь открылась навстречу тёплому воздуху, запаху кофе и ванили. За стойкой шипела кофемашина, ложки звенели о фарфор, бариста выкрикивал заказы, официантка лавировала между столиками с подносом, а за окном жёлтые такси текли по улице вместе с пешеходами.
Арабелла сидела у окна — серое пальто, перчатки, шёлковый шарф, и выражение лица женщины, способной пережить смену правительства, не меняя расписания завтрака.
Эвелин села напротив.
Арабелла взглянула на часы.
— Три минуты.
— Я бежала.
— Я заметила.
— Из-за вас.
— Значит, мой расчёт оказался верен.
Эвелин сняла пальто.
— Я хочу понять одну вещь. Почему винтажная женщина в перчатках заставляет меня бегать по Нью-Йорку в восемь утра?
— Потому что вы моложе.
— Это не ответ.
— Для восьми утра вполне достаточный.
Подошла официантка.
— Кофе, пожалуйста.
— Какой?
— Который действует быстро.
— Американо?
— Сегодня я готова на компромиссы.
Арабелла заказала чай. Эвелин посмотрела на неё.
— Конечно.
— Что именно вас удивляет?
— Ничего. Вы выглядите человеком, который пьёт чай даже во время пожара.
— Во время пожара чай пьют быстрее.
Кофе принесли раньше, чем Эвелин успела возразить. Она сделала первый глоток.
— Теперь объясняйте.
Арабелла посмотрела на карту, лежавшую между ними.
Император.
— Вы вытянули её до кофе?
— Благодаря вам.
— Очень своевременно.
— Что именно?
— Карта.
Эвелин поставила чашку.
— Вы знали, что я вытяну Императора?
— Нет.
— А что знали?
Арабелла поправила перчатку.
— Что история будет о человеке, который должен был присутствовать.
— Должен был?
— Именно.
— И где же он был?
Арабелла взяла чашку чая.
— Вот это мы и пытались выяснить.
— Кто?
— Весь дворец.
Кофемашина за стойкой снова выпустила пар. На улице загудел автобус.
Арабелла сделала глоток.
— А потом выяснилось, что отменить приём невозможно.
Эвелин посмотрела на неё поверх чашки.
— Даже если короля нет?
— Особенно если короля нет.
Эвелин отставила чашку.
— Вы были там?
— Разумеется.
— И король действительно отсутствовал?
— Именно.
— И приём не отменили?
Арабелла улыбнулась.
— Вот теперь вы задаёте правильный вопрос.
Она поставила чай на стол.
— Тогда начнём с человека по фамилии Финч. Эдвард Финч. И если вы когда-нибудь захотите понять, что такое английский характер, вам достаточно посмотреть, как он проверяет расписание.
Лондон. 9:47
Эдвард Финч проверял расписание не потому, что не помнил его — расписание он знал наизусть с прошлой среды, — а потому что проверка расписания была отдельным пунктом расписания.
9:47. Гости уже занимали места в Тронном зале. 9:52 — оркестр. 9:58 — двери. 10:00 — Его Величество входит через северный вход, тридцать два шага до трона, ровно двенадцать секунд на каждое приветствие.
Финч был человеком, который полагал, что мир держится не на традициях и не на власти, а на расписании. Традиции можно нарушить, власть можно потерять, но расписание — это единственное, что отличает цивилизацию от варварства. Варвары, по его глубокому убеждению, не опаздывают — они просто приходят тогда, когда им заблагорассудится, и называют это свободой.
В 9:58 двери открылись.
В 10:00 в них никто не вошёл.
Финч посмотрел на часы. Часы не собирались извиняться за точность.
— Уилкс.
Помощник возник рядом так быстро, что казалось, будто он всё это время стоял именно там.
— Сэр.
— Где Его Величество?
— Одеваются, сэр.
— Одевание закончилось в 9:40.
— Значит, продолжают.
— Продолжают что?
— Одеваться, сэр.
Финч не изменился в лице — расписание не предусматривало для его лица никаких изменений — но что-то в осанке стало на градус прямее.
— Проверьте.
Уилкс исчез.
Оркестр, ничего не подозревая, доиграл увертюру и начал её заново — единственное, что было предусмотрено протоколом на случай заминки: повторить музыку, пока не решится вопрос с людьми.
Уилкс вернулся через сорок секунд — слишком быстро для хороших новостей.
— Его Величества нет в гардеробной.
— Тогда где он?
— Неизвестно.
Финч на мгновение прикрыл глаза — не в отчаянии, а в том особом британском жесте, каким человек даёт себе три секунды, прежде чем вежливость снова возьмёт верх над всем остальным.
— В таком случае, — сказал он, — Его Величество временно отсутствует.
Четыре минуты одиннадцатого. Проверка
Проверили кабинет. Проверили библиотеку. Проверили малую гостиную, которую Его Величество не посещал с прошлого Рождества, и большую гостиную, которую он не посещал никогда. Проверили телефонную линию. Проверили личного секретаря.
Личный секретарь, человек по фамилии Гроувз, стоял в коридоре с видом человека, который только что узнал, что его должность существует отдельно от его обязанностей.
— Гроувз. Где он?
— Я разговаривал с Его Величеством сегодня утром.
— Когда?
— В восемь пятнадцать.
— Что он сказал?
— «Доброе утро».
— И это всё?
— Он всегда так говорит.
Финч посмотрел на Гроувза долгим взглядом, каким смотрят на документ, который вроде бы подписан, но печать стоит явно не там.
— Вы видели, как он ушёл?
— Я видел, как ушёл человек в его халате.
— Это не то же самое, что видеть короля.
— В восемь пятнадцать утра, сэр, это максимум, на который может рассчитывать протокол.
Десять минут одиннадцатого. Первый запрет
К этому времени фраза уже прошла три инстанции и вернулась изменённой.
— Его Величество временно отсутствует, — доложил Уилкс начальнику охраны.
— Что значит «временно»?
— Ещё не постоянно.
— Это не ответ.
— Это протокол.
Начальник охраны, человек, привыкший иметь дело с угрозами, которые можно увидеть, потрогать и нейтрализовать, посмотрел на Финча так, как смотрят на человека, говорящего на языке, который вроде бы английский, но пользы от этого никакой.
— Мне нужно закрыть периметр.
— Вам нужно ничего не закрывать.
— Почему?
— Потому что закрытый периметр — это официальное признание чрезвычайной ситуации. А у нас её нет.
— У нас нет короля.
— Это другое.
— Чем же?
— Тем, что отсутствие короля — это не чрезвычайная ситуация, а обстоятельство. Чрезвычайная ситуация начинается тогда, когда мы признаём его отсутствие официально.
— Я отвечаю за безопасность Его Величества.
— Тогда вам особенно важно не спрашивать, где он находится.
— Но я должен знать.
— Должны. Но не обязаны. В этом и состоит разница между службой и катастрофой.
Начальник охраны открыл рот, закрыл его и ушёл. Спорить дальше означало бы официально зафиксировать разговор, которого, по всем документам, не было.
Двадцать минут одиннадцатого. Протокол
Протокол явился в лице человека по фамилии Марчбэнкс — сухого, аккуратного и столь безупречно одетого, что казалось, будто его гладят перед каждым выходом.
— Мистер Финч, момент приветствия.
— Слушаю.
— Его Величество должен приветствовать гостей.
— Должен.
— Он не приветствует.
— Не приветствует.
— Это нарушение протокола.
— Это обстоятельство.
— Мы не можем просто пропустить приветствие.
— Мы и не пропускаем. Мы просто его не проводим.
— Это одно и то же.
— В протоколе — да. В жизни — нет.
Марчбэнкс посмотрел на него с тем ужасом, с каким смотрит человек, обнаруживший, что реальность не предусмотрена инструкцией.
— Приветствие стоит в программе.
— Тогда измените программу.
— Она уже напечатана.
— Перепечатайте.
— Тогда придётся объяснить, почему она была изменена.
— Не объясняйте.
— Но тогда возникнет вопрос, почему она была изменена.
— Именно поэтому не объясняйте. Вопрос — это не факт. Вопрос — это всего лишь вопрос.
Марчбэнкс замолчал. В его голове, судя по выражению лица, происходила борьба между долгом и здравым смыслом. Победил, как всегда, долг.
— Что мне делать?
— Продолжайте приём.
— А приветствие?
— Считайте, что оно состоялось.
— Как?
— В соответствии с программой.
— Но Его Величество...
— Временно отсутствует.
— Это не предусмотрено.
— Значит, предусмотрено временем.
Половина одиннадцатого. Пресса
Эшдаун, распорядитель по связям с прессой, нашла Финча у окна. У неё было лицо женщины, которая давно поняла, что правда — это всего лишь одна из версий, и притом не самая удобная.
— Мне нужна формулировка.
— Для кого?
— Для журналистов. Они спрашивают, что происходит.
— Скажите, что всё идёт по плану.
— Они спросят, где король.
— Скажите, что Его Величество временно отсутствует.
— Это значит, что он где-то есть.
— Прекрасно. Пусть ищут.
— Они спросят, где именно.
— Скажите, что это не подлежит разглашению.
— Тогда они решат, что это скандал.
— Пусть решают. Скандал — это тоже версия. Главное, чтобы она не стала официальной.
Эшдаун вздохнула.
— Я могу сказать, что церемония идёт по плану.
— Идёт.
— По какому плану?
— По плану, в котором сейчас не предусмотрено выхода Его Величества.
— Такого плана не существует.
— Значит, самое время его составить.
Она посмотрела на него с восхищением, которое в журналистских кругах принято называть профессиональным уважением, а в придворных — государственной изменой.
— Вы понимаете, что мы только что сделали?
— Мы сделали формулировку.
— Мы сделали прецедент.
— Прецедент — это формулировка, которую успели записать.
Эшдаун кивнула и ушла. Через минуту она вернулась.
— Я придумала.
— Слушаю.
— «Мероприятие проходит в соответствии с программой».
Финч посмотрел на неё.
— Прекрасно.
— Но это ничего не сообщает.
— Именно поэтому это идеально.
Без четверти одиннадцать. Дипломатический отдел
Дипломатический отдел прислал человека по фамилии Хартли — молодого, вежливого и уже слегка поседевшего.
— Сэр, иностранные гости.
— Что с ними?
— Они приехали ради короля.
— Разумеется.
— Они хотят знать, когда Его Величество выйдет.
— Скажите, что выход предусмотрен программой.
— Но он не выйдет.
— Программа не уточняет, что именно предусмотрено. Программа предусматривает. Это её главное достоинство.
— Они могут заметить.
— Заметить — не значит быть официально проинформированным.
— Они спросят.
— Тогда ответьте на том же языке, на котором мы отвечаем всем: языке программы.
— А если они поймут?
— Дипломатия, Хартли, существует именно для того, чтобы никто ничего не понял, но все остались довольны.
Хартли кивнул и ушёл. В его походке было что-то от человека, который только что получил повышение и одновременно потерял веру в человечество.
Одиннадцать часов. Каскад
К одиннадцати часам выяснилось, что каждый отдел уже придумал собственный способ функционировать без короля.
Оркестр играл. Лакеи разносили шампанское. Фотографы снимали всё, кроме того, кого полагалось снимать. Секретариат готовил документы от имени человека, которого физически не было в здании. Охрана не закрывала периметр, потому что закрытый периметр означал бы признание. Протокол не отменял приветствие, потому что отмена приветствия означала бы признание. Пресса не сообщала об отсутствии, потому что сообщение об отсутствии означало бы признание.
Никто не отменил приём.
Никто его не остановил.
Никто не объявил чрезвычайное положение.
И поэтому он продолжался.
Финч стоял у колонны и смотрел в зал. Гости улыбались. Шампанское искрилось. Музыка играла. Катастрофа становилась визуально неотличимой от нормального мероприятия.
— Сэр, — сказал Уилкс, — всё идёт по плану.
— По какому?
— По тому, который мы только что составили.
Финч посмотрел на него.
— Вы понимаете, что это значит?
— Что именно, сэр?
— Что система уже начала производить официальную версию событий, в которой король присутствовал.
— Но он не присутствовал.
— Именно поэтому это и работает.
Двадцать минут двенадцатого. Документ
Гроувз нашёл Финча в коридоре с папкой в руках.
— Сэр, документы.
— Какие документы?
— Официальные. Благодарности. Отчёт о проведении.
— Отчёт?
— Протокол требует.
Финч взял папку и открыл её.
Первая страница. Вторая. Третья.
The Royal Reception proceeded in accordance with the approved programme.
All scheduled engagements were completed.
Guests were received in accordance with protocol.
Финч перевернул страницу.
Там же.
Он закрыл папку.
— Гроувз.
— Сэр?
— Где написано, что Его Величество присутствовал?
Гроувз посмотрел в папку.
— Нигде.
— А где написано, что он отсутствовал?
— Тоже нигде.
Финч задумался.
— Тогда документ безупречен.
— Почему?
— Потому что он не содержит ни одной информации, которую мы не можем подтвердить.
— Но он создаёт впечатление, что Его Величество присутствовал.
— Это уже работа читателя.
12:00. Подпись
Приём заканчивался с той неторопливой неизбежностью, с какой заканчиваются все хорошо организованные мероприятия: гости не расходились, а постепенно растворялись в вечернем воздухе, унося с собой впечатления, которые им предстояло пересказывать на следующий день.
Оркестр доиграл последний вальс. Шампанское закончилось ровно в тот момент, когда оно должно было закончиться. Лакеи начали собирать бокалы с той бесшумной эффективностью, которая в этом здании считалась высшей формой невидимости.
Финч стоял у колонны и смотрел на опустевший зал.
Уилкс подошёл с папкой.
— Сэр, осталась одна формальность.
— Какая?
— Подпись.
— Чья?
— Его Величества.
Финч посмотрел на папку так, как смотрят на человека, который только что напомнил о долге в самый неподходящий момент.
— Разумеется.
— Что делать?
— Подпись придётся оформить.
— Как?
— Это уже вопрос секретариата.
Уилкс молчал — с той преданной выдержкой, которая в этом здании считалась формой сочувствия.
— Что мне передать секретариату?
— Что подпись будет получена при первой возможности.
— А если спросят, когда?
— Скажите, что возможность ещё не наступила.
— А если спросят, почему?
— Скажите, что она ещё не наступила.
Финч забрал папку.
— Теперь нам осталось только провести отсутствующего человека через последний пункт протокола.
Эпилог. Нью-Йорк
— ...и вот тогда, — сказала Арабелла, — стало ясно, что праздник прошёл безупречно.
Эвелин отставила пустую чашку.
— И что стало с мистером Финчем?
— Получил благодарность.
— За что?
— За безупречно проведённый приём.
— А король?
Арабелла допила чай.
— Тоже поблагодарил его.
Эвелин посмотрела на неё.
— Лично?
— В отчёте.
Эвелин помолчала.
— Вы были там?
— Я всегда присутствую там, где требуется порядок.
Это был не ответ. Но в то утро, кажется, никого уже не интересовали ответы — только формулировки, способные их заменить.
Некоторое время они молчали.
За окном Нью-Йорк продолжал двигаться с той уверенностью, которую обычно принимают за порядок.
Эвелин перевернула карту.
IV. Император.
— Понятно, — сказала она.
Арабелла посмотрела на часы.
— Что именно?
— Ничего.
Эвелин допила кофе, которого ей не хватило утром.
Уже звучит тревожная музыка.
Пятница в Нью-Йорке не начиналась — она уже шла семимильными шагами, как и положено пятнице, у которой нет ни малейшего желания задерживаться.
Эвелин закрыла дверь спальни, прошла на кухню и посмотрела на часы.
8:07.
Всё было как всегда: кофе, кот, карта. А потом можно было позволить пятнице делать с собой что угодно — при условии, что она не будет делать это до кофе.
Она поставила воду, достала чашку, открыла банку с кофе.
Телефон зазвонил. Номер незнакомый. Эвелин не ответила. Телефон зазвонил снова.
— Да?
— Мисс Харт, полагаю?
Голос был женский, безупречно воспитанный и холодный, как Атлантика зимой. Такие голоса не просят — они сообщают об уже принятых решениях.
— Да.
— Леди Арабелла.
— Чем могу помочь?
— Я в Нью-Йорке.
— Надолго?
— До завтрака.
— Это приглашение?
— Это предупреждение.
Эвелин посмотрела на чайник, который только начинал закипать.
— У меня ритуал.
— В кафе будет кофе.
— У меня ритуал с кофе.
— Тогда будем считать, что обстоятельства требуют некоторой гибкости.
— А если я откажусь?
— Я заплачу за ваш завтрак.
Эвелин усмехнулась.
— Вы покупаете чужое время?
— Только необходимое количество.
— Где вы?
— «Bellini».
— Я ещё даже не выпила кофе.
— Именно поэтому вам будет за что меня ненавидеть.
В трубке щёлкнуло. Вода наконец закипела, но кофе так и остался на столе.
Кот на подоконнике смотрел на улицу с тем неодобрением, с каким смотрят те, кому происходящее откровенно не нравится, но кто и не подумает вмешаться.
Через семь минут Эвелин уже спускалась по лестнице.
На улице её подхватил поток. Курьер выскочил между двумя такси, женщина в красном пальто выругалась в телефон, автобус вздохнул у остановки и выпустил облако выхлопа. Над крышами прогремел поезд метро. Из кафе на углу вынесло запах обжаренных зёрен, масла и свежего хлеба.
Эвелин шла быстро, так и не притронувшись к кофе. На ходу вытащила колоду и перетасовала — карта выскользнула из пальцев и едва не упала на мокрый асфальт.
IV. ИМПЕРАТОР.
— Сегодня, значит, — сказала она, ни к кому не обращаясь, и убрала карту обратно.
В «Bellini» дверь открылась навстречу тёплому воздуху, запаху кофе и ванили. За стойкой шипела кофемашина, ложки звенели о фарфор, бариста выкрикивал заказы, официантка лавировала между столиками с подносом, а за окном жёлтые такси текли по улице вместе с пешеходами.
Арабелла сидела у окна — серое пальто, перчатки, шёлковый шарф, и выражение лица женщины, способной пережить смену правительства, не меняя расписания завтрака.
Эвелин села напротив.
Арабелла взглянула на часы.
— Три минуты.
— Я бежала.
— Я заметила.
— Из-за вас.
— Значит, мой расчёт оказался верен.
Эвелин сняла пальто.
— Я хочу понять одну вещь. Почему винтажная женщина в перчатках заставляет меня бегать по Нью-Йорку в восемь утра?
— Потому что вы моложе.
— Это не ответ.
— Для восьми утра вполне достаточный.
Подошла официантка.
— Кофе, пожалуйста.
— Какой?
— Который действует быстро.
— Американо?
— Сегодня я готова на компромиссы.
Арабелла заказала чай. Эвелин посмотрела на неё.
— Конечно.
— Что именно вас удивляет?
— Ничего. Вы выглядите человеком, который пьёт чай даже во время пожара.
— Во время пожара чай пьют быстрее.
Кофе принесли раньше, чем Эвелин успела возразить. Она сделала первый глоток.
— Теперь объясняйте.
Арабелла посмотрела на карту, лежавшую между ними.
Император.
— Вы вытянули её до кофе?
— Благодаря вам.
— Очень своевременно.
— Что именно?
— Карта.
Эвелин поставила чашку.
— Вы знали, что я вытяну Императора?
— Нет.
— А что знали?
Арабелла поправила перчатку.
— Что история будет о человеке, который должен был присутствовать.
— Должен был?
— Именно.
— И где же он был?
Арабелла взяла чашку чая.
— Вот это мы и пытались выяснить.
— Кто?
— Весь дворец.
Кофемашина за стойкой снова выпустила пар. На улице загудел автобус.
Арабелла сделала глоток.
— А потом выяснилось, что отменить приём невозможно.
Эвелин посмотрела на неё поверх чашки.
— Даже если короля нет?
— Особенно если короля нет.
Эвелин отставила чашку.
— Вы были там?
— Разумеется.
— И король действительно отсутствовал?
— Именно.
— И приём не отменили?
Арабелла улыбнулась.
— Вот теперь вы задаёте правильный вопрос.
Она поставила чай на стол.
— Тогда начнём с человека по фамилии Финч. Эдвард Финч. И если вы когда-нибудь захотите понять, что такое английский характер, вам достаточно посмотреть, как он проверяет расписание.
Лондон. 9:47
Эдвард Финч проверял расписание не потому, что не помнил его — расписание он знал наизусть с прошлой среды, — а потому что проверка расписания была отдельным пунктом расписания.
9:47. Гости уже занимали места в Тронном зале. 9:52 — оркестр. 9:58 — двери. 10:00 — Его Величество входит через северный вход, тридцать два шага до трона, ровно двенадцать секунд на каждое приветствие.
Финч был человеком, который полагал, что мир держится не на традициях и не на власти, а на расписании. Традиции можно нарушить, власть можно потерять, но расписание — это единственное, что отличает цивилизацию от варварства. Варвары, по его глубокому убеждению, не опаздывают — они просто приходят тогда, когда им заблагорассудится, и называют это свободой.
В 9:58 двери открылись.
В 10:00 в них никто не вошёл.
Финч посмотрел на часы. Часы не собирались извиняться за точность.
— Уилкс.
Помощник возник рядом так быстро, что казалось, будто он всё это время стоял именно там.
— Сэр.
— Где Его Величество?
— Одеваются, сэр.
— Одевание закончилось в 9:40.
— Значит, продолжают.
— Продолжают что?
— Одеваться, сэр.
Финч не изменился в лице — расписание не предусматривало для его лица никаких изменений — но что-то в осанке стало на градус прямее.
— Проверьте.
Уилкс исчез.
Оркестр, ничего не подозревая, доиграл увертюру и начал её заново — единственное, что было предусмотрено протоколом на случай заминки: повторить музыку, пока не решится вопрос с людьми.
Уилкс вернулся через сорок секунд — слишком быстро для хороших новостей.
— Его Величества нет в гардеробной.
— Тогда где он?
— Неизвестно.
Финч на мгновение прикрыл глаза — не в отчаянии, а в том особом британском жесте, каким человек даёт себе три секунды, прежде чем вежливость снова возьмёт верх над всем остальным.
— В таком случае, — сказал он, — Его Величество временно отсутствует.
Четыре минуты одиннадцатого. Проверка
Проверили кабинет. Проверили библиотеку. Проверили малую гостиную, которую Его Величество не посещал с прошлого Рождества, и большую гостиную, которую он не посещал никогда. Проверили телефонную линию. Проверили личного секретаря.
Личный секретарь, человек по фамилии Гроувз, стоял в коридоре с видом человека, который только что узнал, что его должность существует отдельно от его обязанностей.
— Гроувз. Где он?
— Я разговаривал с Его Величеством сегодня утром.
— Когда?
— В восемь пятнадцать.
— Что он сказал?
— «Доброе утро».
— И это всё?
— Он всегда так говорит.
Финч посмотрел на Гроувза долгим взглядом, каким смотрят на документ, который вроде бы подписан, но печать стоит явно не там.
— Вы видели, как он ушёл?
— Я видел, как ушёл человек в его халате.
— Это не то же самое, что видеть короля.
— В восемь пятнадцать утра, сэр, это максимум, на который может рассчитывать протокол.
Десять минут одиннадцатого. Первый запрет
К этому времени фраза уже прошла три инстанции и вернулась изменённой.
— Его Величество временно отсутствует, — доложил Уилкс начальнику охраны.
— Что значит «временно»?
— Ещё не постоянно.
— Это не ответ.
— Это протокол.
Начальник охраны, человек, привыкший иметь дело с угрозами, которые можно увидеть, потрогать и нейтрализовать, посмотрел на Финча так, как смотрят на человека, говорящего на языке, который вроде бы английский, но пользы от этого никакой.
— Мне нужно закрыть периметр.
— Вам нужно ничего не закрывать.
— Почему?
— Потому что закрытый периметр — это официальное признание чрезвычайной ситуации. А у нас её нет.
— У нас нет короля.
— Это другое.
— Чем же?
— Тем, что отсутствие короля — это не чрезвычайная ситуация, а обстоятельство. Чрезвычайная ситуация начинается тогда, когда мы признаём его отсутствие официально.
— Я отвечаю за безопасность Его Величества.
— Тогда вам особенно важно не спрашивать, где он находится.
— Но я должен знать.
— Должны. Но не обязаны. В этом и состоит разница между службой и катастрофой.
Начальник охраны открыл рот, закрыл его и ушёл. Спорить дальше означало бы официально зафиксировать разговор, которого, по всем документам, не было.
Двадцать минут одиннадцатого. Протокол
Протокол явился в лице человека по фамилии Марчбэнкс — сухого, аккуратного и столь безупречно одетого, что казалось, будто его гладят перед каждым выходом.
— Мистер Финч, момент приветствия.
— Слушаю.
— Его Величество должен приветствовать гостей.
— Должен.
— Он не приветствует.
— Не приветствует.
— Это нарушение протокола.
— Это обстоятельство.
— Мы не можем просто пропустить приветствие.
— Мы и не пропускаем. Мы просто его не проводим.
— Это одно и то же.
— В протоколе — да. В жизни — нет.
Марчбэнкс посмотрел на него с тем ужасом, с каким смотрит человек, обнаруживший, что реальность не предусмотрена инструкцией.
— Приветствие стоит в программе.
— Тогда измените программу.
— Она уже напечатана.
— Перепечатайте.
— Тогда придётся объяснить, почему она была изменена.
— Не объясняйте.
— Но тогда возникнет вопрос, почему она была изменена.
— Именно поэтому не объясняйте. Вопрос — это не факт. Вопрос — это всего лишь вопрос.
Марчбэнкс замолчал. В его голове, судя по выражению лица, происходила борьба между долгом и здравым смыслом. Победил, как всегда, долг.
— Что мне делать?
— Продолжайте приём.
— А приветствие?
— Считайте, что оно состоялось.
— Как?
— В соответствии с программой.
— Но Его Величество...
— Временно отсутствует.
— Это не предусмотрено.
— Значит, предусмотрено временем.
Половина одиннадцатого. Пресса
Эшдаун, распорядитель по связям с прессой, нашла Финча у окна. У неё было лицо женщины, которая давно поняла, что правда — это всего лишь одна из версий, и притом не самая удобная.
— Мне нужна формулировка.
— Для кого?
— Для журналистов. Они спрашивают, что происходит.
— Скажите, что всё идёт по плану.
— Они спросят, где король.
— Скажите, что Его Величество временно отсутствует.
— Это значит, что он где-то есть.
— Прекрасно. Пусть ищут.
— Они спросят, где именно.
— Скажите, что это не подлежит разглашению.
— Тогда они решат, что это скандал.
— Пусть решают. Скандал — это тоже версия. Главное, чтобы она не стала официальной.
Эшдаун вздохнула.
— Я могу сказать, что церемония идёт по плану.
— Идёт.
— По какому плану?
— По плану, в котором сейчас не предусмотрено выхода Его Величества.
— Такого плана не существует.
— Значит, самое время его составить.
Она посмотрела на него с восхищением, которое в журналистских кругах принято называть профессиональным уважением, а в придворных — государственной изменой.
— Вы понимаете, что мы только что сделали?
— Мы сделали формулировку.
— Мы сделали прецедент.
— Прецедент — это формулировка, которую успели записать.
Эшдаун кивнула и ушла. Через минуту она вернулась.
— Я придумала.
— Слушаю.
— «Мероприятие проходит в соответствии с программой».
Финч посмотрел на неё.
— Прекрасно.
— Но это ничего не сообщает.
— Именно поэтому это идеально.
Без четверти одиннадцать. Дипломатический отдел
Дипломатический отдел прислал человека по фамилии Хартли — молодого, вежливого и уже слегка поседевшего.
— Сэр, иностранные гости.
— Что с ними?
— Они приехали ради короля.
— Разумеется.
— Они хотят знать, когда Его Величество выйдет.
— Скажите, что выход предусмотрен программой.
— Но он не выйдет.
— Программа не уточняет, что именно предусмотрено. Программа предусматривает. Это её главное достоинство.
— Они могут заметить.
— Заметить — не значит быть официально проинформированным.
— Они спросят.
— Тогда ответьте на том же языке, на котором мы отвечаем всем: языке программы.
— А если они поймут?
— Дипломатия, Хартли, существует именно для того, чтобы никто ничего не понял, но все остались довольны.
Хартли кивнул и ушёл. В его походке было что-то от человека, который только что получил повышение и одновременно потерял веру в человечество.
Одиннадцать часов. Каскад
К одиннадцати часам выяснилось, что каждый отдел уже придумал собственный способ функционировать без короля.
Оркестр играл. Лакеи разносили шампанское. Фотографы снимали всё, кроме того, кого полагалось снимать. Секретариат готовил документы от имени человека, которого физически не было в здании. Охрана не закрывала периметр, потому что закрытый периметр означал бы признание. Протокол не отменял приветствие, потому что отмена приветствия означала бы признание. Пресса не сообщала об отсутствии, потому что сообщение об отсутствии означало бы признание.
Никто не отменил приём.
Никто его не остановил.
Никто не объявил чрезвычайное положение.
И поэтому он продолжался.
Финч стоял у колонны и смотрел в зал. Гости улыбались. Шампанское искрилось. Музыка играла. Катастрофа становилась визуально неотличимой от нормального мероприятия.
— Сэр, — сказал Уилкс, — всё идёт по плану.
— По какому?
— По тому, который мы только что составили.
Финч посмотрел на него.
— Вы понимаете, что это значит?
— Что именно, сэр?
— Что система уже начала производить официальную версию событий, в которой король присутствовал.
— Но он не присутствовал.
— Именно поэтому это и работает.
Двадцать минут двенадцатого. Документ
Гроувз нашёл Финча в коридоре с папкой в руках.
— Сэр, документы.
— Какие документы?
— Официальные. Благодарности. Отчёт о проведении.
— Отчёт?
— Протокол требует.
Финч взял папку и открыл её.
Первая страница. Вторая. Третья.
The Royal Reception proceeded in accordance with the approved programme.
All scheduled engagements were completed.
Guests were received in accordance with protocol.
Финч перевернул страницу.
Там же.
Он закрыл папку.
— Гроувз.
— Сэр?
— Где написано, что Его Величество присутствовал?
Гроувз посмотрел в папку.
— Нигде.
— А где написано, что он отсутствовал?
— Тоже нигде.
Финч задумался.
— Тогда документ безупречен.
— Почему?
— Потому что он не содержит ни одной информации, которую мы не можем подтвердить.
— Но он создаёт впечатление, что Его Величество присутствовал.
— Это уже работа читателя.
12:00. Подпись
Приём заканчивался с той неторопливой неизбежностью, с какой заканчиваются все хорошо организованные мероприятия: гости не расходились, а постепенно растворялись в вечернем воздухе, унося с собой впечатления, которые им предстояло пересказывать на следующий день.
Оркестр доиграл последний вальс. Шампанское закончилось ровно в тот момент, когда оно должно было закончиться. Лакеи начали собирать бокалы с той бесшумной эффективностью, которая в этом здании считалась высшей формой невидимости.
Финч стоял у колонны и смотрел на опустевший зал.
Уилкс подошёл с папкой.
— Сэр, осталась одна формальность.
— Какая?
— Подпись.
— Чья?
— Его Величества.
Финч посмотрел на папку так, как смотрят на человека, который только что напомнил о долге в самый неподходящий момент.
— Разумеется.
— Что делать?
— Подпись придётся оформить.
— Как?
— Это уже вопрос секретариата.
Уилкс молчал — с той преданной выдержкой, которая в этом здании считалась формой сочувствия.
— Что мне передать секретариату?
— Что подпись будет получена при первой возможности.
— А если спросят, когда?
— Скажите, что возможность ещё не наступила.
— А если спросят, почему?
— Скажите, что она ещё не наступила.
Финч забрал папку.
— Теперь нам осталось только провести отсутствующего человека через последний пункт протокола.
Эпилог. Нью-Йорк
— ...и вот тогда, — сказала Арабелла, — стало ясно, что праздник прошёл безупречно.
Эвелин отставила пустую чашку.
— И что стало с мистером Финчем?
— Получил благодарность.
— За что?
— За безупречно проведённый приём.
— А король?
Арабелла допила чай.
— Тоже поблагодарил его.
Эвелин посмотрела на неё.
— Лично?
— В отчёте.
Эвелин помолчала.
— Вы были там?
— Я всегда присутствую там, где требуется порядок.
Это был не ответ. Но в то утро, кажется, никого уже не интересовали ответы — только формулировки, способные их заменить.
Некоторое время они молчали.
За окном Нью-Йорк продолжал двигаться с той уверенностью, которую обычно принимают за порядок.
Эвелин перевернула карту.
IV. Император.
— Понятно, — сказала она.
Арабелла посмотрела на часы.
— Что именно?
— Ничего.
Эвелин допила кофе, которого ей не хватило утром.
Уже звучит тревожная музыка.
2026 © Искандар Кадыров • Объект интеллектуального и авторского права. (18+)
Смотрите также